Критика
Взгляд с Масличной горы

Дина Рубина. Холодная весна в Провансе
Москва: ЭКСМО, 2005 г.

Холодная весна в Провансе         Дина Рубина — писатель известный. Известный давно. Еще до своего отъезда в Израиль. Сегодня можно сказать, что и ее "новое" творчество, то есть творчество израильского периода, получило признание. Романы "Вот идет Мессия", "Последний кабан из лесов Понтеведра", "Синдикат" смело можно отнести к числу популярных. Впрочем, новая книга Дины Рубиной отличается от ее романной беллетристики.
        К жанру путевых очерков Дина Рубина уже обращалась (достаточно вспомнить "Воскресную мессу в Толедо", она, кстати, вошла и в новый сборник). В романах Рубиной едва ли не определяющая черта — диалог, разнообразие голосов, постоянный несмолкающий хор. У Рубиной чуткий и ухватчивый вкус, она любит устную речь, стремительность беседы (даром, что сама долгое время выступала с устными рассказами). В путевых очерках доминанта другая — подчеркнутый лиризм, описательность. Впрочем, без этого ведь и не может быть путевых записок. В описании того, что видишь, в присвоении себе "чужого мира" их суть. И у Рубиной этот акт "присвоения" особенно ощутим.
        Книга вовсе не случайно открывается изображением родного дома на Масличной горе. Точнее, того, что ежедневно открывается взору, что образует повседневный "театр жизни". Жизни, которая течет возле стен вечного Иерусалима. Иерусалим — центр, он и есть точка опоры. От него удаляясь, Рубина все равно приближается к нему, чтобы в последней новелле "На исходе августа" подойти вплотную, оказаться у себя дома. И "домашний" мир Рубиной внятен почти во всех ее дорожных рассказах. Будь то рассказ о путешествии в Голландию, Италию, Германию, Испанию или Францию. Потому что каждое путешествие у нее подразумевает возвращение и становится его частью.
        И еще одна черта постепенно становится все более отчетливой. Рубина не может даже в жанре путевых очерков держаться только в рамках лиризма и описательности. Ее интерес к "театру жизни" (прорывающийся многоголосой речью в романах), то есть к человеку, а не к декорациям и обстановке все время дает знать о себе. Почти каждый рассказ — это еще и история, это всегда еще и впечатление о человеке. И если такого "живого" человека не находится, то тогда на помощь приходит книга, как в очерке "Холодная весна в Провансе". Путешествие по югу Франции здесь проходит под аккомпанемент чтения "Писем" Винсента ван Гога. И то, что это именно письма, весьма характерно. Ван Гог, который в рассказе обильно цитируется, своим присутствием оживляет видимую картину мира, которая без человека пустынна и холодна.

Николай Александров,
газета "Известия", 18 августа 2005 г.