Интервью

До того, как синий петух клюнет

(шуточное предновогоднее интервью газете "Русская Германия")

— Долго думала, о чём спросить Дину Рубину. Хотелось не докучать банальными вопросами, тем более что задают их Вам великое множество. Кстати, не боитесь повторяться в ответах?

— Увы, приходится: у меня по-прежнему все та же дата рождения, все тот же муж, все те же дети и даже все та же собака. К тому же, представляете — как выглядит женщина, дающая разные ответы на одни и те же вопросы. Правда, жизнь все же движется, все мы знаем — в каком направлении, так что, пока не возникла следующая моя неизменная дата, выбитая в камне — валяйте, спрашивайте.

— Коль скоро грядёт Новый год, именуемый в японском календаре годом "Синего Петуха", мой первый вопрос — Как часто Вы заглядываете в астрологический прогноз, и насколько доверяете усатым бородатым прорицателям?

— Самый надежный усатый бородатый прорицатель живет у меня под боком, это мой муж, и он всегда с убийственной точностью предсказывает, на сколько мне хватит любых заработанных денег: на два дня. Насчет синего петуха — я советую вам зажарить его до наступления нового года, еще до того, как прокукарекает — чтоб уберечь филейные части от его железного клюва.

— Судя по году Вашей репатриации в Израиль, этот год для Вас юбилейный, целых 15 лет бродите по библейской пустыне. Это для Вас много или мало, сандалии не истоптались?

— Сандалии я обновляю ежегодно, — благо, у нас их производят кибуцы в большом ассортименте и хорошего качества. Да и библейская пустыня сегодня пересечена множеством дорог с неплохим покрытием, — Моисей со своей бандой бродяг были бы довольны. Вот с манной небесной дела обстоят похуже, в наши дни она с неба не сыплется, приходится добывать ее самыми разными способами для прокорма семьи.

— Кстати, о семье. Представьте себе, что Вы просыпаетесь утром, а Ваша семья приготовила Вам неожиданный сюрприз. Ваша реакция? И вообще, как Вы относитесь к неожиданностям, и что Вас могло бы приятно удивить?

— Поскольку речь зашла о моей семье, то приятно удивить меня как раз могло бы отсутствие всяких сюрпризов, которые, и так всегда ожидают меня по возвращении из разных поездок. Нет, не люблю я неожиданностей. Их обычно поэты любят. Это они всю жизнь в поисках несчастной любви, бродяжничества, вольного ветра степей — для вдохновения. Прозаик более всего ценит наличие нормального письменного стола, покоя, размеренной жизни…. Чтобы быть прозаиком, нужно много писать разных буковок — слово за словом, страницу за страницей. Тут не до неожиданностей.

— А как насчёт импровизированных капустников в кругу друзей? Или это слово и действо осталось в безоглядной студенческой юности?

— Это зависит от того — кого брать в круг друзей — прозаиков или поэтов. Поэты любят выпить, прозаики — закусить. Опять же, все зависит от наличия хронических заболеваний. Радикулит, скажем, капустников не любит, тем более, импровизированных. Нет, я в жизни мрачный и довольно скучный человек, моя семья вам засвидетельствует это со злорадным удовольствием. Какие там капустники! -Подъем в пять, отбой часов в 11…Жизнь разнообразят разве что прогулки с собакой. А иначе ни черта не напишешь.

— Ваши книги хочется читать и цитировать, так уж получается само собой. Они остаются в душе и памяти, прирастают к телу, порой даже кажется, что это не Дина Рубина так написала, а мы сами родились с этими мыслями и выражениями… Это же особый артистический талант нужен, чтобы залезть в чужую шкуру и оттуда заговорить так естественно и без фальши! Вы настолько хорошо чувствуете людей, или, как в случае с "Синдикатом" нужно какое-то время потусоваться среди них?

— По поводу того, что мои книги прирастают к телу: я вспоминаю, когда издательство "У-Фактория" вознамерилось издать мой четырехтомник, я, шутя, сказала Губерману, что робею перед самой собой, что вот, дожила до такой солидности, что даже не знаю — не отрастить ли задницу поувесистей, чтобы быть достойной своего собственного собрания сочинений. Губерман сказал: — Зачем, ты просто носи этот четырехтомник под юбкой.

Что же касается залезания в чужую шкуру — это нормальное качество профессионального литератора, актера, и вора-карманника, которому необходимо чувствовать все движения, намерения и даже мысли человека, которого он собрался обокрасть. До известной степени, профессия писателя в этом и заключается, только, конечно, в смысле литературном. Ну, и "потусоваться", конечно, необходимо — ничто и никто не дарит столько сюжетов, типажей, сценок, как человеческое общество.

— Откуда такая зоркость, и как Вам удаётся заприметить то, мимо чего другие проходят мимо?

— Знаете, это вопрос из арсенала пляжных сердцеедов: "откуда в вас такие загадочные черные глаза?". Я на него и в молодости-то не могла ответить…Давайте не будем делать из меня классика мировой литературы. Оставьте что-нибудь Чехову.

— Как рождаются меткие и завораживающие названия Ваших книг?

— Ну, что вы! Я совсем не могу придумывать хороших названий, всегда очень мучаюсь. Вот, разве что — "Высокая вода венецианцев"…Это название родилось из мелкой кражи сумки моего мужа. В Риме. А в сумке лежал, среди прочих нужных вещей, замечательный путеводитель по Италии. Пришлось нам в каждом городе покупать отдельный путеводитель. Издают их, как правило, местные фирмы, переводят на русский язык случайные люди…И вот, в Венеции, лежа вечером в номере и листая безграмотный путеводитель, я сказала мужу: — Ну, глянь, как они переводят венецианское наводнение, буквальная калька с итальянского: "Высокая вода венецианцев"…И как только произнесла эти слова, меня словно толкнули в сердце — я сразу поняла, что это название повести. Понимаете? Не рассказа и не романа. Я по названию почувствовала объем и "вес" будущей вещи. Оставалось только ее придумать и написать. Вернулась из поездки и — написала.

— Вы часто бываете в Германии, есть ли у Вас здесь друзья и тот тёплый домашний очаг, который Вас манит и греет?

— Друзей у меня повсюду много, я ведь, человек путешествующий и благодарный всем, кто меня приютит. Разумеется, и в Германии у меня есть несколько домов, куда я стремлюсь и радуюсь встрече. Хотя, никогда не скрывала, что словосочетание "теплый домашний очаг в Германии" в моем воображении никак не сочетается с еврейской темой. Конечно, каждый человек живет там, где ему удобно жить, но дом у еврея все-таки находится в другой стране.

— Для нашей газеты припомните, пожалуйста, какую-нибудь весёлую байку с непредсказуемым финалом, о том, что должно было случиться, но не произошло

— Вы шутите. "Припомнить!?" "Какую-нибудь"?! "Веселую байку с непредсказуемым финалом?" — и это вы предлагаете прозаику, у которого в дело идет каждый чих, любое дуновение мысли! Да если б даже у меня и валялась где-нибудь такая безхозная байка, да еще с непредсказуемым финалом, вы бы давно прочитали ее в какой-нибудь моей книге.

Впрочем, вот история, рассказанная недавно моей подругой, преподавателем вуза, которая по совместительству принимает экзамены по русской литературе также и в консерватории. Перед экзаменом ей дают список абитуриентов, и против одной из фамилий она видит три восклицательных знака. Ей поясняют: это потрясающий бас, в консерватории такого голоса не упомнят старожилы лет уже сорок, во время экзамена пришлось открыть все окна и двери, чтобы он голосом не вышиб стекла. Умоляют поставить все пятерки, и т.д.

Моя подруга решила, что сейчас в двери вломится какой-нибудь сибирский бугай, ревущий, как медведь, какой-нибудь дремучий человек из тундры…Входит молодой мужчина, высокий, элегантный, с прекрасным лицом, одетый со вкусом…И когда он открывает рот и говорит своим наполненным звучным басом "Здравствуйте!", моя подруга уже готова поставить ему хорошую оценку. "Берите билет, пожалуйста". Он берет билет, смотрит: "Ну, первый вопрос я, пожалуй, пока пропущу…А вот второй — "последний монолог Чацкого"…И вдруг начинает читать наизусть с начала до конца знаменитый монолог Чацкого: "Не образумюсь…Виноват…И слушаю — не понимаю…" И так далее…Причем, читает его не только великолепно поставленным, звучным, проникающим в сердце голосом, но и с поразительным артистизмом.

Моя потрясенная подруга дослушивает до конца этот монолог и говорит: — Знаете…сказать "бис" не могу, но — "браво, браво, браво!"…По сути дела, вы можете идти…Но — погодите! Только один вопрос: кто он, Чацкий?

Молодой человек откидывается на стуле, перекидывает ногу на ногу, отбрасывает волосы со лба и говорит, небрежно улыбаясь: — Не довелось!

Вообще же, все байки я приберегаю для своих выступлений. Вот, в середине марта приеду в Германию с новой программой — тогда, милости прошу, приходите на мой вечер, и все мои байки станут вашими!

Беседовала Светлана Блаус,
газета "Русская Германия", декабрь 2004 г.