Интервью

Картинки из жизни классика

Когда у писателя «идет процесс», его невероятно сложно вернуть в реальный мир. Да ему и самому не очень хочется отвлекаться на всякие там пустяки. Гораздо интереснее путешествовать со своими героями во времени и пространстве, нежели отвечать на вопросы журналистов. Но перед Новым годом всегда случаются чудеса, и поскольку тема разговора непосредственно касалась сказок, Дина Рубина сделала для читателей газеты «РГ/РБ» эксклюзивный подарок.

— Элементарный вопрос. Как вы относитесь к сказкам?

— Как любой не постаревший ребенок — с жадным интересом. Только надо условиться, что считать сказками. Я не очень люблю народное творчество, как вообще не люблю коллективные виды искусства. А вот любую сказочную историю, сочиненную автором-творцом, очень люблю. Под это определение подпадает процентов семьдесят мировой литературы.

— Сказки у нас всегда ассоциируются с детством. Была ли у вас любимая сказка? А может быть, какая-то из них повлияла на вашу будущую писательскую судьбу?

— Большинство сказок Андерсена глубоко поэтичны и, конечно же, влияют на многих писателей с самого детства. В них заложены зерна очень многих сюжетов даже и современной литературы.

— Насколько я знаю, в вашем новом романе «Почерк Леонардо» главной героиней будет зеркальная женщина, как вы выразились, «очарованная зеркалами». Это подсказка из «Королевства кривых зеркал»?

— Это слишком далекая подсказка. Зеркала, тема «очарованности» зеркалами в литературе не новая. Я вообще никогда не ищу каких-то сверхнеожиданных сюжетов. Чехов говорил, что сюжет может быть каким угодно. В центре хорошей книги всегда характер, личность, и ее приключения среди иных людей.

— Каждому человеку свойственно мечтать, а мечта — это своего рода сказка. О чем мечтаете вы, если, конечно, это не секрет?

— Секрет, секрет. Я человек не то чтобы суеверный, но чуткий к поворотам сюжета. И любой рыбак вам скажет: сиди тихо, не шевелись, не тренди всем, что ты рыбу ловишь. А то ничего не поймаешь... А я тут роман пишу новый. Так что самое время помолчать о своих мечтах...

— Правда ли, что у каждого писателя в процессе творчества сначала в голове вырисовывается сказочный сюжет, и уж потом он обрастает реальными событиями?

— Нет такой железной последовательности. Иногда сюжет вырастает именно из реальных деталей. Вот гоголевский «Нос» — разве это не сказка? Каков сюжет, а?

— Случались ли с вами мистические истории?

— Спрашивать писателя насчет мистических историй — дело, увы, неблагодарное. Вы же понимаете, что как только в его жизни появляется что-то, стоящее хотя бы копейку, писатель берет эту копейку и выращивает на бирже своего воображения до размеров рубля. Все идет в дело: жизнь, любовь, мистика, случайные встречи... Но если не мистические, а забавные бытовые истории, как говорит мой муж — «истории славы», то вот совсем недавний случай, свидетельствующий о моей популярности. Можно сказать, живая картинка из жизни классика...

У нас сейчас тяжелый бытовой период — течка соседской суки, от чего наш старый пес Кондрат сходит с ума в любовной горячке и гонит всю семью на улицу по восемь раз в сутки. Между тем, я сижу над новым романом часов по десять в день, не разгибаясь, и этот неюный любовник со своей запоздалой страстью приводит меня в бешенство. И вот утром он, как обычно, опять колотится в дверь; я, тяжело вздохнув, надеваю шляпу, сандалии и вдруг замечаю, что откуда-то течет вода. «Боря!!! — кричу я мужу. — Потоп!!!» Боря выскакивает из душа, начинает спасательные работы, а Кондрат, между тем, бьется в дверь. Я хватаю поводок, вылетаю с ним на любовное поприще и, вынюхивая следы собачьей страсти, вдруг замечаю, как некто с нашей улицы выносит на помойку чудесный белый кухонный столик-складень. А надо сказать, что для младших детей, для молодоженов-новобранцев, мы буквально на днях сняли поблизости квартиру, неплохую, но голую, как Вирсавия перед царем Давидом. То есть, без единого табурета, не говоря уже о столе. И я вижу этот столик и понимаю, что для моих голодранцев-студентов это просто находка!

— Стойте! — кричу я, придерживая шляпу и Кондрата. — Вы этот столик выбрасываете?!

— Да, — отвечает мне вежливо молодой человек. — Мы сделали ремонт и выкидываем старье.

— Вы не возражаете, если я его возьму?

— Что вы! — говорит он. — Напротив, нам будет только приятно, если наш старый столик возьмет сама Дина Рубина. — И доброжелательно осматривает меня с моей шляпой и с моим обезумевшим от любви Кондратом. По мере того как опускается его взгляд, я вижу некоторое напряжение в его молодом лице. Я опускаю глаза и понимаю, что в спешке, надев правый сандалий, я забыла надеть левый, и в данный момент стою перед благодарными читателями в домашнем тапочке на одной ноге, вымаливая столик с помойки. Занавес!!!

— Ну, с сюжетами все понятно, а «сказочного героя» тоже можно так запросто встретить на улице?

— На каждом шагу — я ведь живу в Иерусалиме. Правда, эти «принцы» частенько бывают уж очень комичными.

История не совсем новогодняя, так как дело было летом. Иду я по центральной площади Иерусалима, и вдруг наперерез через все дороги бежит мягко и легко, как олимпиец с огнем, высоко задирая ноги, голый мужик. То есть, с того места, где я иду, пока не видно, что он совсем голый, так как на нем накинута осенняя куртка (температура между тем +34). И бежит он, мелькая белыми ногами, через дороги на улицу Яффо. У меня, понимаете, мгновенная писательская реакция: убежал, думаю, от бандитов, выскочил из какого-нибудь дома, или баба убивала, душила прямо в постели, а он вырвался, схватил куртку с гвоздя в коридоре... и убежал. Публика, между прочим, доброжелательно глядит вслед: ультраортодоксы с пейсами, их жены с колясками, туристы, прохожие... Словно бы так и надо. Словно это прародитель человечества во всей своей красе облагодетельствовал своим присутствием Святую землю.

Дальше начинается странное. На Яффо этот любимец богов замедляет шаг, останавливается у какого-то магазина, где идет бойкая торговля разной мелочью, и, как будто здесь так положено гулять, и ничего особенного, садится голой задницей на ступеньку перед входом, непринужденно свешивая гениталии, и задумчиво сидит. И тут я увидела несуетную работу израильских сил безопасности. Двое парней в форме и с пистолетами, которые тихо и почти незримо стояли каждый на своей остановке, спокойно сорганизовались вокруг него. Один отошел шагов на десять, другой перешел через дорогу, чтобы следить за ним с противоположной стороны. Никакой паники, обычный иерусалимский день: народ гуляет, покупает подгузники, голый чувак сидит с яйцами наружу. А полицейский стоит себе и спокойно разговаривает с кем-то по мобильнику. Я подумала, может, он не замечает ничего? Подошла, говорю ему:

— Ты видишь, что тот человек «ло бесэдэр» (не в порядке)?

Он так хитро глянул на меня, подмигнул и говорит:

— Кен, геверэт (да, госпожа) все мы немножко «ло бесэдэр». Что поделать, город такой...

— И последний вопрос. Как вы считаете, Израиль — это сказочная страна?

— Помните этот замечательный анекдот: «Ну, во-первых, это красиво...» Так вот: во-первых, здесь происходило действие первой в мире сказки: «Сотворил Всевышний небо и землю...»



Беседовала Света Блаус,
газета "Русская Германия", 31 декабр 2007 г.