Интервью

Профессия: наблюдатель

Дина Рубина Писатель Дина Рубина в Москве частый гость. В  последние годы она практически каждую осень приезжает в российскую столицу из Израиля, где живёт уже почти 20 лет. Сценарий визита, как правило, неизменен: его официальная часть — посещение Московской международной книжной выставки, встречи с читателями, многочисленные интервью, неофициальная – общение с друзьями и коллегами. С достойным уважения постоянством к каждому своему приезду Дина Ильинична готовит главное «блюдо», которого с нетерпением ждут миллионы читателей, — новую книгу. Не обманула она ожиданий и на этот раз, представив роман «Белая голубка Кордовы» — совершенно неожиданный и, в то же время, очень «рубинский». В центре повествования – художник, гениальный фальсификатор, авантюрист. Профессионал в самом высоком смысле слова…

Дина Рубина уважает профессионалов. В её устах это лучшая похвала. Не случайно почти в каждом своём произведении она азартно берётся за исследование какого-либо ремесла – будь то цирковое искусство в «Почерке Леонардо» или работа художника в «Белой голубке Кордовы».

Среди особо почитаемых Диной Ильиничной умений числится и прозаическая на первый взгляд профессия экскурсовода. Отдельного романа она, правда, пока не удостоилась. Зато трудно найти интервью или книгу Рубиной, где она не упомянула бы экскурсоводов. Возможно, потому, что в Израиле это очень распространённая специальность и среди друзей Дины Ильиничны немало достойных её представителей. А может причина ещё и в ощущении какого-то внутреннего родства: профессиональный писатель тоже, своего рода, экскурсовод. Только маршрут его, в отличие от обычного, пролегает по созданному им самим миру. Терпеливо и бережно водит он нас от миража к миражу, рассказывая, показывая, интригуя…

Вот и от разговора с Диной Ильиничной осталось своего рода экскурсионное «послевкусие»: будто провела она меня по мною же выбранным объектам, так искусно расставив акценты, что ещё несколько дней после встречи я продолжала вспоминать, думать, заочно расспрашивать. Ведь «прогуливались» мы по зыбучим пескам неисчерпаемой темы, которую условно можно обозначить как духовные ценности женщины после 40.

Правда, Дина Ильинична сразу скорректировала маршрут: «Лучше сказать – человека после 40, зрелой личности. Я не люблю деления на мужское и женское, хотя всё же считаю женщину другим существом — с другими рецепторами ощущения, ощупывания мира. На самом деле мы – мужчины и женщины — очень похожи. И ценности у нас, как правило, общие, особенно когда мы объединены в семью. Прежде всего, это здоровье и благополучие близких, всего, что нас окружает — мира, страны, экологии. Ощущение своей связи с родом, своего продолжения в детях, внуках. Творчество, искусство, жизнь как таковая. Ценности очень простые, но изначальные».

Инь и Ян

Тема единства и борьбы мужского и женского начал присутствует и в новом романе Рубиной. Её герой – стопроцентный мужчина – называет себя «женским человеком» и считает, что умная женщина всегда страшнее умного мужчины.

— Почему страшнее, Дина Ильинична? Не лучше, сильнее, а именно страшнее?

Любые взаимоотношения – это противоборство. Супружество – до известной степени тоже. Очень редко происходит абсолютно полное слияние двоих людей по всем параметрам. Человек всегда противопоставлен человеку  — в деле, любви.

Вспомните, с чего, как правило, начинается любовь? С прощупывания друг друга, определения границ возможной власти, возможной свободы, возможного проникновения и возможного нападения. В этой борьбе любая женщина опаснее мужчины. И потому для мужчины – страшнее. Сегодня женщина стала реальным соперником мужчины во многих областях. Мужчина потеснён. Говорю это безоценочно, просто фиксирую то, что вижу, о чём думаю в последние годы.

— С чем, на ваш взгляд, это связано?

— Мне кажется, во многом с тем, что женщина начала постепенно освобождаться от гнёта физиологии, семьи, домашнего хозяйства.

Ощущение свободы может прийти с чем угодно. Например, стало полегче с деньгами – я пригласила милую девушку для уборки квартиры. И освободилась от этого. Открылась неподалёку хорошая прачечная – я освободилась от стирки. Перестала, как идиотка, гладить постельное бельё – и внутренне освободилась от этого.

Обо мне вообще отдельный разговор – я никогда не давала жизни себя закабалить. Хотя я очень преданная мать и, надеюсь, не худшая жена. В общем, делаю то, что мне положено делать, но при этом завоевала право на огромное количество времени для своей работы.
Я знаю трёх-четырёх способных девочек, которые в начале семидесятых начинали вместе со мной в журнале «Юность» и потом сгинули, замотались со своими жизнями. Одна родила четверых детей. Другая постоянно меняла мужей и переживания по этому поводу составили основной смысл ее жизни….

— Но рождение детей, разводы, браки – это и есть жизнь. Как от этого освободиться? И зачем?

— Сильной, свободной, целеустремлённой женщине просто необходимо искать способ самореализоваться и на профессиональном, творческом  поле. Тем более, что на этом поле женщина, которой даётся право вздохнуть, уже не отстаёт от мужчин.

Кстати, о положении женщины. Недавно в самолёте я прочла замечательную статеечку о том, что в Афганистане введён новый закон: если женщина отказывается от исполнения супружеских обязанностей, муж вправе заморить её голодом. Пересказываю заметку своему супругу (художник Борис Карафёлов, — Ред.)  на что он немедленно отзывается: а вот это правильно! Шутил, конечно…

Вселенная на клочке бумаги

При всём человеколюбии Дина Рубина не боится называть вещи своими именами: что бы мы ни говорили о сильных личностях, их единичное существование подчёркивает нелестную истину — в массе своей человек слаб, он часто просит помощи и нуждается в поводырях.

«Люди всегда искали личность, к которой можно было бы припасть и получить ответы на все вопросы. Священник, раввин, мулла… Всегда хотелось кому-то выговориться и получить отпущение грехов или хотя бы совет, — рассуждает Рубина. – Когда мы потеряли Бога, нам пришлось барахтаться самим. Тогда мы приобрели доктора Фрейда и доктора Юнга, которые изобрели некие механизмы утешения и «разбора» личности. Но я по-прежнему считаю: сильный и умный человек поможет себе сам».
 
— Тем не менее именно сильные и умные люди сегодня часто ищут утешения в религии.

— И замечательно. Значит, они ищут там, где испокон веков принято искать. Я с огромным уважением отношусь к человеку верующему. Когда человек верит в высшее предназначение, высший разум, свою связь с этим разумом, стремится чего-то достичь путём работы над своим духовным развитием, у меня это вызывает глубокое почтение и понимание.

— Насколько, на ваш взгляд, важна обрядовая составляющая религии? Многим знакомо это чувство неловкости новообращённого…

— Религия, поиски Бога – очень деликатный вопрос. Здесь каждый решает для себя сам. У меня дочь – религиозный человек. Я, безусловно, уважаю её выбор. Но те обрядовые ступени, которые она приняла, сама принять не могу. Я живу по другим законам.

Муж тоже религиозен. Скажем, вчера, не смог приехать на презентацию моей новой книги, потому что была суббота – шабат, день, когда верующему иудею нельзя, в числе прочего, пользоваться транспортом. Я же по субботам езжу. По моему глубокому убеждению, у меня другие отношения с высшей силой. Мы договоримся.  (Улыбается).

— В Иерусалиме, где вы живёте, сосуществуют представители огромного количества  религиозных конфессий. При внешней сложности и драматизме ситуации люди как-то умудряются мирно общаться на бытовом уровне. Или это только кажется?

— Всё держит в равновесии торговый интерес. В Старом городе, к примеру, проживает изрядное количество национальных меньшинств: помимо  евреев и арабов, есть большая армянская община, грузинская община; есть ещё копты, сирийцы, айсоры. И все они соседи. Живут рядом, общаются, каким-то образом уживаются. Они заинтересованы в том, чтобы торговля не прекращалась. Чтобы туристы прибывали, покупали сувениры – и эту тарелочку, и это полотенечко, и это распятие, и этот магендавид.

Кроме того, равновесие поддерживается огромными усилиями властей. Например, в дни религиозных праздников полиция несёт круглосуточную вахту, чтобы предотвратить возможные столкновения.

— Кстати, о столкновениях. Как вы думаете, не провоцирует ли рост интереса к религии усиление ксенофобии в обществе?

— Это два взаимосвязанных процесса. Потому что человеку свойственно считать «своего» Бога – единственно истинным. Нужно быть очень образованным, культурным, всесторонне развитым, чтобы понимать: для другой части населения другой Бог – и есть самый истинный.

Я была знакома с изумительным человеком, — православным священником – отцом Георгием Чистяковым. К сожалению, его уже нет на свете. Когда я несколько лет ( с 2000 по 2003-й год) работала в московском офисе «Сохнута», где возглавляла отдел культурных связей, я часто приглашала отца Георгия на семинары и конференции на тему толерантности в обществе. Так вот, из уважения к другой вере он никогда не являлся на эти встречи в облачении священника, всегда – в партикулярном платье. Это был удивительно чистый, страстный и блестяще образованный человек. И потому предельно деликатный.

Я убеждена – в том, что касается религии, особенно важно образование, широта интересов. Потому что страшен обуянный истовой верой необразованный, невежественный человек.

— А легко ли творческой личности строить отношения с религией? Есть какие-то особенности?

— Здесь важна осторожность. Ведь творчество, на самом деле – это и есть создание новых миров. Творец, в известной степени, маленький бог. Я – бог на своём клочке бумаги, я создаю все эти персонажи, страны, коллизии судеб… Образно говоря, это всё – моя Вселенная. Здесь я – режиссёр, при том,  что в реальной жизни для каждого из нас режиссёром становится судьба.

Почерк Мессинга

Тема судьбы, рока возникла в разговоре не случайно. Так же как не случайно сплетён из роковых, прямо-таки мистических совпадений сюжет «Белой голубки Кордовы». Дина Ильинична уверена: все мы окружены аурой странных событий. Нужно просто научиться их видеть.

«Как любой писатель, я наблюдаю – прислушиваюсь и приглядываюсь, — поясняет Рубина. – И абсолютно убеждена в том, что нас ведёт по жизненному пути какая-то сила. И это даже не связано с Богом. Лучше назовём это судьбой…»

— Это теоретические предположения или жизненный опыт?

— Я расскажу вам случай, который произошёл со мной совсем недавно. Если вы помните, героиня моего романа «Почерк Леонардо» по сюжету – внучка знаменитого экстрасенса Вольфа Мессинга. После выхода книги я подарила экземпляр приятельнице, которая частично послужила прототипом этого персонажа, — Ларисе Герштейн; она — известный бард и общественный деятель, долгое время была вице-мэром Иерусалима.

Надо сказать, что мы с Ларисой – страстные барахольщицы, обе любим рыться на развалах блошиного рынка в поисках какой-нибудь вещицы «с историей». И вот мы отправились на один из таких рынков, попутно обсуждая роман. Лариса удивлялась тому, как точно я угадала многие детали, о которых она мне не рассказывала, вплоть до имён школьных учителей.

«Это просто совпадение», — убеждала её я. — «Но таких буквальных совпадений не может быть!» И прицепилась ко мне: «Почему вы решили сделать героиню внучкой Вольфа Мессинга?» — «Просто придумала – я же писатель. Точно знаю, что никаких детей у Мессинга не было» — «А вдруг возьмёт да и выскочит какая-нибудь племянница?» — «Ну что вы говорите – какая племянница?!»…

Мы провели на блошином рынке несколько часов и под конец решили заглянуть в магазинчик, где продавались вещи эпохи арт-деко. Хозяйка – маленькая кудрявая черноглазая женщина – поинтересовалась, откуда мы. Узнав, что в прошлом – из России, вдруг страшно оживилась: «Меня очень интересует Россия, у меня дядя оттуда родом. Он был знаменитым артистом. Вольф Мессинг – слышали?» Она говорит, а мы с Ларисой завороженно смотрим друг на друга поверх этой курчавой макушки. «Откуда, с какой стороны племянница?!» — «Я дочь его брата. Мой папа с приходом фашистов сразу уехал из Германии в Бельгию. А Вольф тогда отправился в Россию. Они больше не виделись…» Мы с Ларисой вышли, молча сели в машину и до самого дома не произнесли не слова – настолько это было впечатляюще…

Родня из Толедо

Жизнь по убеждению Рубиной – пульсирующая материя. Она полна удивительных событий, загадок, неожиданностей. Но главная тайна для человека – он сам. Никто не может знать, что несёт в себе – то ли проклятье своего рода, то ли благословение. Об этом – последние книги Рубиной, об этом – её мысли.

— Дина Ильинична, я знаю, что вы серьезно занимались изучением своих корней. Когда почувствовали необходимость в этом? И что интересного нашли?

— С возрастом человек начинает думать о том, кто он, что он, кому и чем обязан. У моего приятеля, поэта Семёна Гринберга есть такие строки: «И жнец себе, и чтец, и на дуде игрец. A вечером, когда глаза разуешь, То в зеркале — подвыпивший отец». Действительно, это так. Вдруг начинаешь замечать в себе какие-то папины жесты. Или сочетание отцовского и материнского в характере…

В семье моего отца хранилось нарисованное на бумаге фамильное древо. Я знала, что одна из его ветвей восходит к философу Бенедикту (Баруху) Спинозе (по-испански Эспиноса), род которого из Испании через Португалию попал в Голландию.

Когда я впервые попала в Испанию, обратила внимание на забавную вещь: местные жители обращались ко мне только по-испански. При том, что я ходила по улицам с фотоаппаратом, в жилете с многочисленными карманами –  обычный Турист Туристыч, каких по городам Испании шляются толпы. Я заметила, что большинство испанских женщин имеют такое же строение фигуры, как у меня, такие же бёдра, походку, черты лица. В конце концов, нашла этих Эспиноса в Толедо.

— Как вы искали – через знакомых, через официальные структуры?

— Ни в коем случае. Всё произошло так, как и должно было произойти – случайно. Я описала эти события в новелле «Воскресная месса в Толедо». Мы зашли в лавку народных промыслов, купили понравившуюся картинку, а потом увидели фамилию художника на обороте — Эспиноса. Я спрашиваю у продавца: «Кто это нарисовал? Кто здесь Эспиноса?» Этот мальчик лет 18 отвечает: «Мой отец». Мы поговорили с хозяином магазина и выяснили: в Толедо две или три семьи Эспиноса. И все тем или иным образом заняты в художественном промысле.

Такие вещи очень волнуют и подпитывают творчество. Не случайно фамилию Эспиноса я дала одному из персонажей своего романа – средневековому мастеру-чеканщику.

— О чём будет ваша следующая книга?

— Я человек суеверный и пока об этом умолчу. Я ведь только-только остываю после «Белой голубки…».

— Но что-то новое уже зреет?

— Конечно, это же моя профессия. Я не могу «выключить»  работу воображения…

Ирина Бондарева,
журнал "Всегда женщина",
январь 2010 г.