Воинская присяга в Армии Обороны Израиля — дело серьезное, торжественное и даже волнующее. Но... все-таки, и эта церемония, как почти все церемонии в стране, напоминает выезд на пикник большого шумного семейства. На присягу любимого отпрыска едут: родители, братья-сестры, бабушки-дедушки с домашними животными, а также соседи-друзья, с рукописными плакатами — как болельщики на спортивные состязания.
        С утра огромный пустырь перед базой начинает заполняться машинами разных марок, а на обочине вдоль огромного плаца солдатики выставляют для родных ряды пластиковых стульев.
        Мы приехали едва ли не первыми и сразу заняли места в нужном ряду — повезло! — уже через час все стулья заняты, и публика рассаживается на земле, сидит на корточках, с любопытством бродит с фотоаппаратами и видеокамерами по той части плаца, куда их пускают, потому что поодаль на столах выложены ружья и высокими стопками лежат Пятикнижия в синих тисненных обложках. И вот туда-то подходить нельзя — столы охраняют девушки в форме...
        — Боже, — замечает мой муж меланхолично, — посмотри на этих бравых солдат: как они воюют с этими попами, с этими цицами... ?!
        Он вообще настроен критически и, кажется, продолжает оставаться патриотом советской армии времен его службы в Перми, какие бы тяжелые воспоминания та ни оставила.
        А, девочки, действительно, как на подбор, "у теле"... Как говорила моя бабушка — "нивроку, маешь вешч"...
        Туда-сюда по плацу бегает лохматая рыжая собака. Наверняка, кто-то привез с собой, и сейчас не может удержать на месте...
        Между тем, напряжение возрастает, солдатская родня в возбуждении привстает и даже привскакивает с мест; наконец, со стороны далеких, едва видимых отсюда армейских палаток раздается слаженный гул команд и топот ног: на плац повзводно выводят подразделения.
        Наглая рыжая собака по-прежнему свободно бегает по плацу, сопровождая каждый, вновь появившийся, взвод. Да что ж это, в самом деле, почему хозяева не отзовут ее, и как армейское командование позволяет псу болтаться под ногами марширующих солдат!?
        — Это разве строевой шаг! — замечает мой муж. — Вот у нас был настоящий прусский строевой шаг!
        Мне хочется попросить его заткнуться но, увы, не могу не согласиться: советские солдаты на парадах шагали как-то... четче! Отрезанней! Их, выходит, гоняли тщательнЕе ?! Недоработочка наша!
        А уже там и тут вспыхивают радостные вопли мам и бабушек: кто-то уже узнал своего... свою... Какие же все они одинаковые!
        — Ты ее видишь? — тревожно спрашивает меня муж с мечущимся по плацу взглядом...
        Я ни черта не вижу! В беретах, в форме, — все девочки похожи одна на другую. Сердце колотится, как будто всех их сейчас погрузят на грузовики и отошлют на фронт...
        Но вот все выстроились — все четыре подразделения. С огромным трудом отыскиваем свою — с бледным серьезным лицом, вторую справа в третьем ряду в первом подразделении. У всех очень бледные и очень суровые лица. Но собака, — черт побери! — собака, кажется, собралась оставаться на плацу на время всей церемонии?! И никого это, кажется, не волнует?! А что же ее идиотские хозяева?!
        Начинается церемония присяги. Выходит командующий военной базой, офицеры, поднимается флаг, играет труба... И все время лохматый рыжий пес околачивается там, где ему придет в голову: то уляжется у ног военного раввина, читающего отрывок из Пятикнижия, то подбежит к сапогам командующего, то весело прыгает у ног солдата, вызванного из строя для клятвы.
        — Вот она! — сдавленно говорит муж. Вызывают к присяге нашу! Сюда ее голос доносится слабо: "Да, командир!...Клянусь... всем существом... до последней капли... за свою страну!.."... Отсюда почти не видно, — проклятая собака мельтешит под ногами! — как вручают ей оружие и книгу, как бежит она назад и становится в строй...
        Муж как-то странно щурится и отворачивает от меня лицо...
        Наконец, играют гимн и — по команде — солдаты с победными криками подбрасывают в воздух береты... Этим заканчивается церемония присяги, и мгновенно толпа штатских с воплями и объятиями смешивается с "зеленью". Вот тут и начинается настоящий пикник. Мамаши и бабушки торопливо разверзают необъятные сумки со "вкусненьким" и "домашненьким"...
        Мы в панике бросаемся на поиски своей и с трудом ее отыскиваем — незнакомую, с собранными по уставу на затылке волосами.
        Она стоит в окружении солдат и треплет по загривку рыжего пса!
        — Что это за пес, в конце концов?! — кричу я. — Где хозяева?! Оштрафовать, к едрене фене!
        — Мы — хозяева... — улыбаясь, отвечают солдатики. — Он здешний ... всех знает, всех встречает-провожает ... Это наш солдатский пес...

        ... Вот такая у нас была торжественная воинская присяга...