Вчера моя дочь, барышня томная, нравная, сочиняющая стихи, музицирующая на гитаре, любящая, наконец, поваляться в постели часиков до 12 утра... пошла в армию.
        Понимаю, что окончание этой фразы для российского читателя может показаться диким. Ну, сначала, конечно, она пошла в армию до пятницы — новобранцев, как правило, на первую же субботу отпускают по домам, — возможно, показать, что жизнь не кончилась, и мамино крыло по-прежнему рядом, и вообще, дать наплакаться вволю в родимую подушку после первого в жизни армейского дежурства.
        Время нервное: весь наш двенадцатый класс постепенно — по мере персональных дат рождения — подгребает военная машина. Чуть ли не каждый день гудят отвальные — то у Иры, то у Шломо, то у Марка, то у Шимона.
        Поздно вечером звонит уже с базы "забритый" утром Шимон, и диктует моей дочери: — значит, так: в палатках холодно, бери все теплое, что есть в доме — вязаную шапку, перчатки, свитера!
        Честно говоря, матерью солдата я уже однажды была, лет двенадцать назад, но как выяснилось, многое забыла. Например, то, что новобранцы в Израильской армии собираются на службу примерно так, как бравый Портос в романе Дюма экипировался перед военной кампанией во славу короля и Франции. То есть, заботы о некоторых деталях экипировки лежат на плечах семьи. И за две недели до призыва мы, высунув языки, скупали по магазинам теплые мужские кальсоны (да-да, с ширинкой, неважно, декабрьская ночь в палатке слезам не верит), мужские майки с начесом, теплые носки, ботинки, наконец.
        — Как — ботинки?! Армия не выдает ботинок?! — восклицаю я возмущенно.
        Нет, армия потом возвращает расходы, но ботинки ребенку надо выбирать отдельно, подбирать тщательно, по ноге, пробовать, менять, требовать другие, затем топать, прыгать и опять примерять. Мамин глаз надежней.
        Опять же, простыню и подушку изволь тащить в армию тоже.
        — Что-о?! — кричу я, — у Армии Обороны Израиля нет денег на подушки для солдат?!
        Да есть, конечно, есть... Но пусть-ка этот изнеженный "мами" поспит в холодной палатке, подложив под голову свою армейскую куртку. Такая вот, первая трезвящая плюха, как в той песенке из трофейного американского фильма времен Второй мировой, которую всю жизнь напевает другой солдат в семье — мой отец: "Здесь вы в казарме, мистер Грин! Здесь нет подушек и перин! Завтрак в постели и в кухне газ — эти блага теперь не для вас!"...
        Накануне призыва и у нас дома гуляли по-человечески: выпили, как взрослые, блевали, как взрослые, уронили на балкон соседей внизу цветочный горшок и три пары разных ключей. Наутро хмурый сосед, Давид, стучит в дверь и молча протягивает эти ключи моей дочери. В глазах его — осуждение. Та рассыпается в извинениях: это была вечеринка перед призывом, и ребята...
        — Ты идешь в армию? — его лицо расплывается в улыбке. — Какие войска?...Молодец. А я был в морском десанте... Ну, счастливой службы, солдат!
        В этом обществе все — солдаты. Даже те, кто не успел послужить по возрасту или по здоровью. Все солдаты — мамы, папы, бабушки и дедушки, братья, сестры. По пятницам вся страна ожидает своих солдат на побывку, все автобусы приобретают изнутри густо зеленый, бежевый, серый колер военной формы разных родов войск. Сидят на баулах в проходах, теснятся, едут на перекладных. Никто не жалуется, что в тесноте его пихнули дулом винтовки.
        Вчера утром, в день призыва мы отвезли свою нежную девочку на сборный пункт. А там — зрелище посильнее, чем "Фауст" Гете, причем, значительно сильнее: целый цветник рыжих, темноволосых, каштановых кудрей... День призыва такой — девчачий. А вокруг, у двух автобусов, сопровождающие — их сверстники с винтовками. И уже стреляют глазами направо-налево представители обоих полов.
        — Господи! — бормочет мой муж, — что за жизнь фронтовая...
        Да, жизнь такая, что множество молодых пар в этой стране изначально — боевые товарищи. Жизнь такая, и такую ее понимают и принимают наши дети...
        Дают команду — по автобусам. Заплаканные мамы кричат последние указания: — не забывай наполнять мобильник! Позвони сразу же — куда попала!!! Надень на ночь две пары кальсон!!!
        Ребята с автоматами влезают последними в обе двери, автобусы разворачиваются и выезжают со двора на шоссе. Мы же плетемся к своей машине и сразу — рука сама тянется — включаем радио. Новости наших будней: из густонаселенных кварталов арабского Хан-Юниса палестинские боевики продолжают обстрелы еврейского района Гуш-Катиф. Ответный огонь открыл наш батальон бригады "Голани". После полудня премьер министр Ариэль Шарон собирает совещание представителей силовых структур по вопросу борьбы с "тоннельными взрывами"... Армейские источники опубликовали, наконец, список убитых при взрыве в Рафиахе израильских солдат.
        — Ты не помнишь, — спрашивает меня муж, — она взяла синий свитер?