Тексты
Дина Рубина

БАЛЛАДА О ПРОВИАНТЕ

        Каждую пятницу, ближе к полудню, у меня дома раздается звонок. Я снимаю трубку и слышу страстный голос дочери: — Ставь жарить картошку, я уже в Иерусалиме!!!
        Я хватаю самую большую сковороду, раскаляю масло и вываливаю на нее целую миску чищенной с утра и нарезанной картошки.
        Когда в первую свою побывку из армии, она позвонила с воплем:
        — го-о-ло-о-дна-ая-я-я — как— соба-а-ка-а!!! — отец философски мне сказал: — ... А что ты думала? В любой армии всегда голодно... У нас в Перми, помню, плеснут тебе щей в миску, а там три синих пленочки плавают вместо мяса...
        Ну, вваливается ребенок и, едва сполоснув руки, набрасывается на картошку...
        — Что ж ты голую картошку-то... — пытаюсь я сердобольно встрять, представляя — как же оголодала девочка, если ей одной лишь картошки довольно... — Вот, возьми баклажаны.
        Она с полным ртом: — Какие баклажаны?! Я их уже видеть не могу! У нас каждый день пять видов закусок с баклажанами...
        — Ну, рыбку возьми...
        Она вытаращивает глаза: — У меня рыба уже из ушей лезет! То тунец, то форель, то карп, то копченная, то соленая...
        Я несколько оторопела.
        — А курицу будешь?
        — Мам, ну, сколько можно эту курицу есть! Каждый день курица?!
        — Минутку, ты сказала, что голодная... Я поняла, что вас плохо кормят.
        — Ужасно! Ужасно кормят!
        Тут я взялась за допрос серьезно.
        — Так. Давай, с самого начала. Молоко дают?
        Она удивилась: — Молоко? А зачем? Оно на столах стоит, конечно, но только для кофе. Зачем его пить? Есть же йогурты, творога разные, кефир, ряженка, то, се...
        — А именно что — то, се?
        — Ну, сыры там всякие, какие-то каши дурацкие... Салаты... Яйца... омлеты, в основном. Глазунью сделать как следует не умеют. Я говорю: — Дуду, не зажаривай слишком, я так не люблю! А он как назло, — зажаривает и зажаривает! Когда с луком, так еще ничего, а когда с грибами — тут он вообще не умеет...
        — Понятно... — ледяным тоном сказала я. — А выпечка?
        — А что — выпечка? Кому нужны эти круассоны и пироги — килограммы набирать? Это вообще еда нездоровая. И гарниры все эти... Я вместо них просто овощи и фрукты ем.
        — Знаешь, что, — сказал мне отец. — Гони ты отсюда в три шеи эту зажравшуюся буржуйку! Дай сюда ее картошку, я доем!
        — Не-е-т! — заорала дочь, обнимая тарелку. — Картошечка моя, любимая, — такую только мама готовит!
        ... Помню в самом нашем начале здешнем, лет пятнадцать назад, когда мы только обосновались на съемной квартире, когда я железно знала, что могу потратить на продукты в супермаркете только 20 шекелей в день, и ни копейкой больше, к нам в гости приехал из Тверии (не из Твери) мой старый друг. К тому времени он жил в Израиле уже год, и даже успел прослужить полгода в армии. И вот тогда он с возмущением рассказывал нам о здешних армейских "порядочках".
        — Ужас! — говорил он, — нет сил смотреть, душа болит: то, что не съедается за завтраком, выбрасывается мгновенно. Не дай бог выставить банку йогурта в обед — накажут самым жестким образом. И, главное — запечатанные, далеко не просроченные йогурты — все сметается в помойный бак!
        Мы ахали, качали головами, приговаривали — "Как же так, почему бы не раздать неимущим?! Какое попустительство, какое разбазаривание добра!" — и нам казалось, что только бывшесоветский разум может навести в этой стране надлежащий порядок. А без нас пропадут, захлянут, выкинут, разбазарят...
        ... — Как тебе не стыдно, — говорю я дочери, — Помнишь, на Малой Полянке нас остановил солдатик, попросил 5 рублей, у него в авоське болтались булка и баночка кефира? Вот ему бы выпечку, которую ты не съедаешь! Или йогурты, которые вы сметаете в помойный бак.
        — Мама! — строго отвечает она, — Ты с ума сошла? Это запрещено! В армии продукты должны быть наисвежайшими! У нас и так проблем выше макушки. Еще не хватает, чтоб от тухлятины на марше весь полк обосрался!
        Мне нечего ей ответить.
        — Но почему именно — картошка? — только спрашиваю я.
        — А это у кого что мамино-любимое... Ирка по пельменям тоскует, Юдит ждет субботы из-за "пэсто"... Кто — чего, словом...
        И я лишь плечами пожимаю. Но с утра, в пятницу, первым делом становлюсь в свой кухонный наряд. Сковорода наготове.
        Жду: вот-вот зазвонит телефон, и голос дочери пропоет нетерпеливо:
        — Еду-еду! Кар-то-о-ошечку-у-у !!!

Специально для "Новой газеты"
31.03.2005 г.